English translation is not ready yet — showing the Russian original below.
[] [Три карандаша. Расширение] 1 Три Карандаша Расширение Из стрима — в глубину Книга-дополнение, рождённая из живого эфира Андрес Саулитис врач-психиатр, доктор медицины Институт профилактики психических расстройств и зависимостей «Витамода» 2 Введение. Почему эта книга родилась из стрима Дорогой читатель, родной мой, эта книга — необычная. Она не писалась так, как пишутся обычные книги: за столом, в тиши кабинета, с правкой и вторым черновиком. Она родилась из живого стрима, из часа разговора с теми, кто пришёл, написал в чат, задал вопрос, и кто молчал, но слушал. Она родилась из переплетения двух потоков — уже существующей книги «Три карандаша» и того, что в ходе одного вечера вокруг этой книги развернулось, проявилось, выскочило. Я бы мог сказать «вышло из меня», но это было бы неправдой. Из меня в одиночестве так не выходит. Чтобы выскочило вот это — нужен зритель, нужен Александр, который меня тычет в бок и говорит «Андрес, ты опять заумничал». Нужен Вадим, который пишет в чат «математика как психиатрия», и от двух переставленных слов у меня в голове происходит маленький, тихий взрыв. Нужна Эльвира, которая моет посуду и слушает. Нужны те, кто смотрит и не пишет, потому что они тоже создают это поле — в котором что-то рождается. Поэтому эта книга — гибрид. И это слово, как вы увидите, здесь работает не случайно. Гибридность — одна из главных категорий того, как я сегодня смотрю на мир. И я хочу, чтобы вы тоже её взяли. Структура у книги простая. Первая часть — образовательная. В ней я заново, более глубоко и точно, разворачиваю метод трёх карандашей. То, что в первой версии книги было сжато до сути, здесь раскручено до полного объёма. Берём то, что было сказано в стриме — про субъективное и объективное, про реактивное состояние, про многослойный подход, про швейцарскую школу, про Блейлера, Канта, Ясперса, — и сплавляем это с самим методом. Получается не «книга плюс стрим», а одна вещь, в которой эти два потока интерферируют и усиливают друг друга. Как два камня, брошенные в воду, дают волны, которые в одних точках складываются и становятся выше, а в других гасят друг друга. Только здесь они не гасят. Они только усиливают. Вторая часть — расширенное понимание реальности. Это те темы, которые в стриме всплыли потому, что они должны были всплыть. Феномен момента. Состояние «в домике». Гибридность. Качество проживания. Жизнь как оргазм. Ответственность как киллер творчества. Это всё то, что в книге «Три карандаша» лежит за кадром, как невидимый фундамент. Здесь я этот фундамент вытаскиваю на свет. Третья часть — главы из чата. Каждая значимая коммуникация, которую я отметил во время стрима, развёрнута в отдельную главу. Не потому что я хочу прокомментировать каждое сообщение — нет. Потому что вокруг каждого живого вопроса есть слой материала, который при коротком ответе невозможно показать, а в формате книги — можно. И последняя часть — топ-инсайты. Те моменты в стриме, когда что-то выскочило, что я не планировал, что я не готовил, что меня самого удивило. Эти моменты — феномен живого взаимодействия. Их нельзя сгенерировать на заказ. Их нельзя расписать заранее. Они либо происходят, либо не происходят. И когда они происходят, они стоят, на мой взгляд, дороже всего остального материала вместе взятого. Поэтому я их собрал отдельно, выделил, объяснил — почему именно этот момент исключителен, и что в нём, собственно, происходит. Маленькое предупреждение. Если вы пришли сюда за академическим трактатом — это не он. Если вы пришли сюда за развлекательным чтивом — это тоже не оно. Это рабочее пособие, в котором научная база смешана с моим живым голосом, личной историей и моим отношением к жизни. Если вам не зайдёт стиль — закройте, не мучьте себя. А если зайдёт — читайте медленно. Здесь много того, о чём я думал двадцать лет в клинике и пятнадцать лет под дамокловым мечом за психоделическую терапию. И если хоть половина этого до вас дойдёт — у нас с вами получится тот самый интерференционный феномен, о котором я говорил выше. Ну, поехали. 3 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. МЕТОД ТРЁХ КАРАНДАШЕЙ — РАЗВЁРНУТО Глава 1. Градусник для мышления: что это вообще такое Начнём с самого названия. Метод трёх карандашей. Звучит просто, по-домашнему, почти как название детской поделки. И в этом — половина успеха. Потому что то, что я хочу вам передать, должно быть простым на входе. Если на входе сложно — у человека в реактивном состоянии не хватит сил даже разобраться в инструкции, не то что её применить. Но за этой простотой стоит вещь, которую я долго подбирал, как назвать. Сначала я думал — это инструмент. Потом — техника. Потом — методика. И в какой-то момент в стриме у меня выскочило слово, которое всё это закрыло одной формулой: градусник для мышления. Вот это правильно. Это именно градусник. Что делает градусник? Он не лечит. Он измеряет. Он показывает — есть температура или нет, и какая. Дальше уже думаешь, как лечить, надо ли пить таблетку, надо ли вызывать врача, или можно подождать. Но первое, базовое — это констатация: что
хватит сил даже разобраться в инструкции, не то что её применить. Но за этой простотой стоит вещь, которую я долго подбирал, как назвать. Сначала я думал — это инструмент. Потом — техника. Потом — методика. И в какой-то момент в стриме у меня выскочило слово, которое всё это закрыло одной формулой: градусник для мышления. Вот это правильно. Это именно градусник. Что делает градусник? Он не лечит. Он измеряет. Он показывает — есть температура или нет, и какая. Дальше уже думаешь, как лечить, надо ли пить таблетку, надо ли вызывать врача, или можно подождать. Но первое, базовое — это констатация: что происходит сейчас. Метод трёх карандашей — это градусник, который вы прикладываете к собственному мышлению. И он показывает: ваше мышление сейчас работает или сломалось? Вы сейчас в состоянии судить о реальности или вы крутитесь в собственных интерпретациях, не имея с реальностью никакой связи? Я понимаю, это звучит резко. Но психиатрия — резкая наука, когда честная. Большую часть жизни большинство людей крутится в собственных интерпретациях, не имея с реальностью никакой связи. Это не оскорбление. Это нейрофизиологический факт. У человека есть кора, у коры есть свой генератор внутреннего разговора, и этот генератор работает фоном непрерывно. Он создаёт ленту мыслей, оценок, прогнозов, обвинений, фантазий. И эта лента — не реальность. Она про реальность, она основана на её фрагментах, но она — не она. Беда начинается тогда, когда человек принимает свою ленту за реальность. И живёт уже не в мире, а в ленте. И отношения у него — с лентой. И обиды у него — на ленту. И планы у него — внутри ленты. А мир тем временем идёт своим путём, ничего общего с лентой не имея. Метод трёх карандашей — это способ на белом листе бумаги увидеть свою ленту, выписать её, посмотреть на неё со стороны и отделить от неё то немногое, что про реальность, от того многого, что про вас и ваши проекции. Это и есть градусник. Он показывает, насколько вы сейчас залипли в своей ленте, и насколько у вас осталось способности видеть факты. И вот здесь — первая важная вещь, которую мне Александр в стриме помог зацепить. Я начал с философии. С выводов. С Канта. С блейлеровского расщепления. И зрители постепенно скучнели. Потому что я свернул в кафедральный режим. А Александр сказал — Андрес, попроще. И я понял, что метод-то простой, а я его утяжеляю. И начал с самой простой формулы: градусник для мышления. Эта формула важна ещё и потому, что она снимает ожидание. Когда я говорю «методика», люди настраиваются на что-то сложное, требующее обучения, сертификации, многолетней практики. А когда я говорю «градусник» — все понимают: это инструмент, который у вас есть в кармане, вы его достаёте, прикладываете, смотрите. Дальше думаете. Это не тренинг. Это рутинная диагностическая операция, которую вы делаете сами над собой, в любое время, когда чувствуете, что что-то не так. И в этом — второй слой. Метод не лечит. Я это специально подчёркиваю. Он диагностирует. Когда вы выписали свои мысли на бумагу, отделили факты от интерпретаций, обвели красным то, что является ваше суждение, а не реальность — вы ещё не вылечились. Вы только увидели, что у вас не так. Вы измерили температуру. А дальше — ваша работа. Менять образ жизни, менять отношения, менять реакции, менять язык, которым вы говорите о себе и с собой. Но без этого первого шага — измерения — вся остальная работа невозможна. Потому что вы будете лечить не то. Вы будете воевать с фактами, когда воевать надо со своими интерпретациями. Или наоборот — вы будете гладить свои интерпретации, в то время как факты требуют решений. Без градусника — вы в темноте. С градусником — у вас есть точка отсчёта. Поэтому первая глава этой книги — про принцип. Не про технику. Технику мы разберём позже, на конкретных примерах. А пока запомните одну вещь: то, что я предлагаю — это не способ изменить вашу жизнь. Это способ её увидеть. А дальше изменение — ваше дело. Я только дал вам прибор. Глава 2. Способность к суждению как лакмус психики Теперь, когда мы определили, что метод — это градусник, давайте разберёмся, что именно он измеряет. Я в стриме на этом моменте слегка ушёл в академические дебри, и это правильно поправили. Но есть вещи, которые в популярном языке не передашь, и поэтому я зайду чуть-чуть с научной стороны, а потом верну на землю. В психиатрии есть категория, которая для нашего разговора — центральная. Способность к суждению. По-латыни это judicium, по-немецки Urteilsfähigkeit, по-французски — capacité de jugement. И русская школа, и швейцарская, и немецкая — все согласны в одном: способность к суждению есть высшая психическая функция, и её сохранность есть индикатор того, что психика в целом работает. Что такое суждение? Это акт, в котором человек различает сущности и относит их к категориям. На бытовом языке это — «вот это яблоко, оно красное, оно лежит на столе, оно моё». Каждое такое утверждение — это маленькое суждение. Оно состоит из определения объекта, из
верну на землю. В психиатрии есть категория, которая для нашего разговора — центральная. Способность к суждению. По-латыни это judicium, по-немецки Urteilsfähigkeit, по-французски — capacité de jugement. И русская школа, и швейцарская, и немецкая — все согласны в одном: способность к суждению есть высшая психическая функция, и её сохранность есть индикатор того, что психика в целом работает. Что такое суждение? Это акт, в котором человек различает сущности и относит их к категориям. На бытовом языке это — «вот это яблоко, оно красное, оно лежит на столе, оно моё». Каждое такое утверждение — это маленькое суждение. Оно состоит из определения объекта, из присвоения ему свойства, из помещения его в контекст. Это базовая операция нормального мозга. Когда суждение нарушено, человек либо теряет способность отличать одну сущность от другой (это называется деперсонализация, дереализация в крайних формах), либо начинает приписывать объектам свойства, которых у них нет (это бред), либо смешивает категории так, что у него слон оказывается в одной корзине с грустью, а вторник — с зубной болью (это формальное расстройство мышления, классически — шизофренический спектр). Метод трёх карандашей не предназначен для тех, у кого суждение нарушено по органическим причинам. Им нужен врач, медикамент, защита и сопровождение. Метод предназначен для тех, у кого суждение в целом сохранно, но временно затоплено реактивным состоянием. То есть для подавляющего большинства людей в подавляющем большинстве жизненных ситуаций. И вот здесь — ключевая идея. Когда вы переживаете острую обиду, страх, гнев, ревность, отчаяние — ваша способность к суждению не исчезла. Она временно отключена эмоциональной волной. И как только волна отойдёт, способность вернётся. Метод трёх карандашей — это способ ускорить этот возврат. Технически: вы заставляете кору работать, выписывая, читая, сравнивая. И эта работа сама по себе восстанавливает суждение. Психиатры старой школы это знали. Когда-то в острых отделениях пациентам в острых состояниях давали карандаш и бумагу — и говорили: пиши. Что угодно. Письмо родственникам. Рассказ о своём дне. Список того, что чувствуешь. Не для того, чтобы прочесть это потом и анализировать. А для того, чтобы запустить кору. Чтобы пациент через моторику руки и через формулирование слов снова включил ту часть мозга, которая отвечает за суждение. Метод трёх карандашей берёт этот старый принцип и доводит его до структуры. Не просто «пиши что-нибудь», а «выпиши вот это, потом отдели вот это, потом выдели красным вот то». То есть он направляет работу коры в конкретное русло — в сторону различения объективного и субъективного. И здесь надо сказать об интересной вещи, о которой в стриме у меня выскочило: это, по сути, математика. Не в том смысле, что мы будем считать формулы. А в том, что операция различения сущностей и отнесения их к корзинам — это базовая математическая операция. Это теория множеств в её самом простом виде. Что является элементом множества «факты», что — элементом множества «интерпретации». И когда мы это разводим — мы делаем чисто математическую работу. И в этом смысле психиатрия — действительно математика. О чём ещё будет отдельная глава. Пока запомните одну вещь: способность к суждению — это лакмус. Когда она у вас есть, вы можете применять метод трёх карандашей. Когда её нет — вам нужен другой человек рядом, потому что сами вы не справитесь. Поэтому, кстати, для людей в очень острых состояниях наш аудиовариант работает лучше, чем письменный. У них руки не идут. Голос их за руку проводит. Глава 3. Субъективное и объективное: главная Крамола планеты Теперь — к самой интересной, самой опасной и самой плохо понимаемой теме во всей этой методике. Различение субъективного и объективного. Я в стриме сказал: это самая Крамола, которая есть на этой планете. И я повторю это здесь, потому что не оговорился. Это действительно главная крамола, главное запретное знание, главная вещь, на которую человечество исторически реагировало преследованием тех, кто её произнёс. Объективное — это то, что можно констатировать. Это то, что качается как утка, идёт как утка, крякает как утка — значит, скорее всего, утка. Это положение камня в земле. Это факт «он позвонил в три часа ночи». Это факт «деньги списались со счёта». Это факт «у вас температура тридцать восемь и пять». Это то, что не зависит от того, как я это интерпретирую. Камень лежит в земле, даже если я в это не верю. Деньги списались, даже если я считаю, что это несправедливо. Субъективное — это всё остальное. Это «он мне изменяет». «Это унизительно». «Я не заслужил». «Они должны были». «Это конец». Это все суждения, в которых есть оценочный компонент, в которых я не констатирую, а интерпретирую. И ключевая вещь: субъективное не плохо само по себе. Без субъективного нет человека. Любовь, надежда, цель, смысл, мораль — это всё субъективное. Если убрать субъективное, останется машина, регистрирующая факты, без души. Это не цель. Цель — научиться различать. Понимать, что вот это сейчас у меня — субъективное, а вот это — объективное. И когда я принимаю решение, я принимаю его на основе объективного, а не на основе субъективного. Потому что субъективное может меняться от настроения, от еды, от того, выспался
«Они должны были». «Это конец». Это все суждения, в которых есть оценочный компонент, в которых я не констатирую, а интерпретирую. И ключевая вещь: субъективное не плохо само по себе. Без субъективного нет человека. Любовь, надежда, цель, смысл, мораль — это всё субъективное. Если убрать субъективное, останется машина, регистрирующая факты, без души. Это не цель. Цель — научиться различать. Понимать, что вот это сейчас у меня — субъективное, а вот это — объективное. И когда я принимаю решение, я принимаю его на основе объективного, а не на основе субъективного. Потому что субъективное может меняться от настроения, от еды, от того, выспался я или нет. А объективное — нет. И решения, принятые на основе субъективного, потом приходится переделывать. А решения, принятые на основе объективного, держатся. В стриме я приводил пример с мужем, посмотревшим на официантку. Это факт. Объективно. Жена интерпретирует — изменяет. Это уже её суждение. Может быть, прав. Может быть, нет. Но скакать в это суждение, как в факт, и строить на нём поведение — это путь к разрушению отношений, иногда — к непоправимым решениям. Теперь — почему это Крамола. Потому что вся социальная реальность, в которой мы живём, построена на том, чтобы мы не различали. Реклама работает, когда вы принимаете её внушение за свой выбор. Политика работает, когда вы принимаете идеологию за реальность. Религия в её манипулятивных формах работает, когда вы принимаете внутреннее переживание за откровение свыше. Воспитание во многих семьях работает, когда ребёнка приучают принимать оценку родителя за факт о себе. Если вас в детстве сто раз назвали ленивым — у вас в коре прошита оценка «я ленивый», и вы её всю жизнь носите как факт. А это не факт. Это субъективное суждение конкретных людей в конкретных обстоятельствах. Кант, о котором я в стриме говорил, как раз и попал в немилость за то, что попытался это разложить аккуратно. Он показал, что мы не имеем прямого доступа к «вещи в себе» — то есть к чистой реальности без нашего восприятия. Мы всегда смотрим через линзу. И эта линза у каждого своя. Из этого следует невероятная по последствиям вещь: то, что вы считаете объективным, может оказаться субъективным. И только специальная работа — наука, метод, проверка — позволяет это различить. Я добавил, говоря о Канте, что слава богу, его не сразу поняли. Потому что он писал так густо, что его друг был вынужден переписать всё это попроще. И только тогда мысль пошла в народ. Если бы её поняли сразу — её бы запретили. Ну, в каком-то смысле потом всё равно пытались, но было уже поздно. Что это значит для метода трёх карандашей? Очень конкретную вещь. Когда вы выписываете мысли, которые крутятся у вас в голове в острый момент, вы должны быть готовы к шоку. Потому что 90% из выписанного окажется субъективным. И это значит, что 90% того, что вы переживали как реальность, — реальностью не является. Это были интерпретации. Ваши, или унаследованные от родителей, или внушённые культурой, или сформированные травмой. Но не факты. И это шок. Не у всех, но у многих — настоящий шок. Потому что человек привык думать «я страдаю от того, что произошло». А выясняется, что страдает он от того, как он это назвал. Сменить «я провалил жизнь» на «я не получил это конкретное повышение» — и вы видите, что это совершенно разные вещи. Первое — приговор. Второе — событие. Из приговора жизнь не выводит. Из события — выводит, легко. Поэтому я сразу предупреждаю: если этот метод дойдёт до вас по-настоящему, вы будете бояться. Не самого метода. А того, что он показывает. Потому что вам станет видно, насколько большая часть вашей картины мира — субъективная. Это страшно. Но это и освобождает. Потому что субъективное можно менять. А факты — приходится принимать. Глава 4. Три карандаша на белом листе: технология работы После трёх глав теории — наконец практика. Берём белый лист. Берём три карандаша или ручки разных цветов. Я предложу синий, зелёный и красный, но это не догма. Можно чёрный и красный. Главное — три разных, и чтобы вы не путались в их функциях. Шаг первый. Синий карандаш. Выписываете подряд, без редактуры, без оценки, всё, что приходит в голову про вашу ситуацию. Не «как правильно». Не «как полагается». А как есть. «Он мне изменил. Я ему ничего не должна. Я унижена. Жизнь кончена. Все мужики одинаковы. Я идиотка. Я не такая, как другие. У меня всегда так. Мама была права. Этот целлюлит. Я сейчас выпью бутылку. Пусть подавится. Я ему не позвоню никогда. Я сегодня же запишусь к адвокату». Это первое движение. Не редактируйте. Если матерные слова идут — пускай идут. Если глупости идут — пускай идут. Если повторяется — пускай повторяется. Цель этого первого шага — выгрузить ленту из головы на бумагу. Освободить рабочую память коры. Это техника, которая работает не потому, что вы потом будете это анализировать, а потому, что сам процесс выгрузки разгружает. Шаг второй. Зелёный карандаш. Берёте этот текст и обводите всё, что является фактом. Без
такая, как другие. У меня всегда так. Мама была права. Этот целлюлит. Я сейчас выпью бутылку. Пусть подавится. Я ему не позвоню никогда. Я сегодня же запишусь к адвокату». Это первое движение. Не редактируйте. Если матерные слова идут — пускай идут. Если глупости идут — пускай идут. Если повторяется — пускай повторяется. Цель этого первого шага — выгрузить ленту из головы на бумагу. Освободить рабочую память коры. Это техника, которая работает не потому, что вы потом будете это анализировать, а потому, что сам процесс выгрузки разгружает. Шаг второй. Зелёный карандаш. Берёте этот текст и обводите всё, что является фактом. Без оценки. Без интерпретации. Только то, что можно проверить. «Он пришёл в три часа ночи» — факт, обводим. «Я нашла трусы не его» — факт, обводим. «Он не отвечает на звонки с пятницы» — факт, обводим. «Я унижена» — нет, не факт. Это ваша оценка, не обводим. «Все мужики одинаковы» — нет, тем более не факт. «Жизнь кончена» — предсказание, не факт. Будьте здесь честны. Это критический шаг. Многие на нём ломаются, потому что хочется обвести всё подряд — мол, это всё факты, я же это чувствую. Чувство — это не факт. Чувство — это субъективное переживание, которое реально как переживание, но не реально как утверждение о мире. Чувствую, что меня предали — это правда, на уровне тела. А что меня предали — это уже интерпретация. Может быть так, может — нет. Факт можно проверить. Чувство — это про вас, не про мир. Шаг третий. Красный карандаш. Всё, что осталось необведённым зелёным, выделяете красным. Это субъективное. Это ваши суждения, оценки, прогнозы, обобщения, предсказания, обвинения. Это лента, которая шла в голове. А теперь самое важное. Посмотрите на лист. Что вы видите? Вы видите, что зелёного — мало. Двух-трёх строчек. А красного — много. Полстраницы. Десять строчек. Это и есть ваше состояние. Это диагноз. Это градусник. Что с этим делать? Тут начинается работа. Сначала — посмотрите ещё раз на красное и спросите себя по каждому пункту: я могу это проверить? Если бы я это произнёс при свидетеле, который держит факты в руке, он бы согласился? «Все мужики одинаковы» — нет, не согласится. «Жизнь кончена» — нет, не согласится, потому что вы ещё живы и пишете. «Я идиотка» — нет, не согласится, потому что идиоты не пишут такие тексты. После этой проверки часть красных строчек у вас начинает выглядеть смешно. Не потому, что вы их легко простили себе, — а потому, что вы их увидели как неработающие, нелепые, неточные утверждения. Это естественный когнитивный эффект. Дальше — вернитесь к зелёному. Что вы можете сделать с фактами? Не с интерпретациями, а с фактами. «Он пришёл в три часа ночи» — это факт. Вопрос: что я с этим фактом буду делать? Поговорить? Уточнить? Подождать? Принять решение об отношениях? Это уже взрослый выбор взрослого человека. Это не реактивная реакция в три часа ночи с криком. И вот разница. Реактивный человек прыгает в красное и действует из красного: бьёт, кричит, разрывает, увольняется, выпивает. Зрелый человек прыгает в зелёное и действует из зелёного: обдумывает, проверяет, готовит решение, принимает. Метод трёх карандашей не делает вас зрелым автоматически. Но он показывает, в каком состоянии вы сейчас находитесь, и даёт возможность сделать паузу между импульсом и действием. А пауза между импульсом и действием — это фактически определение зрелости. Чем больше пауза, тем взрослее. Чем меньше пауза, тем ближе к подростковому или ещё более раннему режиму. Один технический момент. Часто, когда метод применяется первый раз, человек бросает после второго шага. Зелёный обвёл — вроде уже легче, и не хочется красным выделять, потому что неприятно. Это нормально, но это саботаж. Обязательно делайте красный шаг. Именно красный — главный диагностический. Потому что в красном вы видите всю катастрофичность вашей внутренней ленты, и это даёт прививку. После того, как вы один раз увидели её красным, в следующий раз, когда лента полезет, у вас в голове щёлкнет: я это уже видел красным. И вы её не возьмёте за факт. Это настоящий механизм работы метода. Он не «помогает успокоиться». Он даёт вам опыт видеть свою ленту со стороны. И этот опыт накапливается. И со временем вы способны видеть ленту в режиме реального времени, без бумаги. Бумага становится не нужна. Карандаши становятся не нужны. Метод стал внутренним. Это и есть цель. Глава 5. Аудиоформат как клин клином: голос против внутреннего критика В стриме я особенно подробно говорил про аудиовариант. И не случайно. Потому что аудиовариант этой книги — не просто «удобство для тех, кто не любит читать». Это отдельный терапевтический инструмент, который работает совершенно по-другому, чем письменный текст. Объясню, почему. Когда человек находится в реактивном состоянии — после ссоры, после новости, после провала — у него отключается часть коры, отвечающая за чтение и анализ текста. Физически отключается. Кровоток уходит в лимбическую систему, в стволовые структуры. Префронтальная кора, которая нужна для чтения, плохо работает. Поэтому человек берёт книгу и не может прочесть. Глаза скользят, смысл не схватывается. Это не от глупости