Пролог. Мальчик у доски
Я заикался.
В первых классах школы это было главным фактом моей жизни. Не единственным, но главным. От него зависело, поднимешь ли ты руку, ответишь ли у доски, заговоришь ли с тем, с кем хочется.
Позже, уже взрослым, я узнал о себе ещё кое-что. У меня врождённая дислексия, элементы того, что сегодня называют синдромом дефицита внимания, и речь, которая сильнее всего страдала, когда я был под напряжением. Это то, что мне досталось. Не выбор и не вина.
Теперь посмотрим на такого ребёнка со стороны.
Он не поднимает руку. Не отвечает у доски, хотя, возможно, знает ответ. Откладывает чтение вслух. Тянет с тетрадью. Взрослый, который смотрит на это издали, не видит ни слов, застрявших в горле, ни букв, которые не складываются в строку. Он видит поведение. И подбирает для него самое простое слово из всех, что есть в языке.
Ленивый.
Похожие слова я слышал, только не дома. В школе, по телевизору, вокруг, в обществе. «Лентяй». «Не хочет». «Ему никак не получится». «Мог бы, если бы захотел». «Придуривается». Там всё время были ругательства и давление, всё время указывали, кто ты такой и что делаешь не так. Дома у меня были совсем другие отношения.
Я хорошо знаю, что за сорок лет работы врачом ко мне приходило много людей, которые говорили о себе то же самое. «Я ленивый». «У меня нет силы воли». «Я знаю, что надо, и не могу начать». Они говорили это негромко, как диагноз, который поставили сами себе и с которым давно согласились.
Я слушал и думал о мальчике у доски.
Теперь о том, что было вокруг. Я говорил об этом на одном из своих семинаров, и в расшифровке слова остались почти такими, как я их сказал:
«…потому что я заикался. Меня спасла мама, отец… в учительской отец завуч».
И дальше:
«С четвёртого по восьмой класс мне повезло — попала учительница, которая просто от бога».
Мама, которая не дала мне сломаться. Отец, который был рядом не только дома, но и в самой школе. Учительница, которой я обязан больше, чем могу сказать. Всё это находилось не во мне, а вокруг меня. И именно это решило, что вышло из того, что во мне было.
Я стал врачом. Человек с дислексией окончил Рижский медицинский институт, с его, как я тогда называл, дикой зубрёжкой. Заикание ушло. Чувствительность осталась, и сорок лет она была моим главным инструментом в кабинете.
Заметьте, чего в этом рассказе нет. В нём нет героического усилия. Нет ночи, когда я наконец взял себя в руки. Если бы мне тогда сказали, что всё дело в силе воли, я бы, наверное, поверил и перестал бы пытаться. Мне сказали другое: «Ты справишься». И рядом было достаточно людей, которые держали состояние, в котором справиться можно.
Я называю это состоянием, потому что другого слова не нашёл. Сегодня у меня есть слово получше. Но чтобы до него дойти, нужно сначала понять, что мы вообще называем ленью.
В «Матрице долголетия» я показал, что здоровье можно описать как долю жизни, которую человек проводит в разных состояниях. Есть состояния, из которых легко выйти, и состояния липкие: попав в них, человек остаётся в них дольше, чем хотел бы. Там же я дал определение, которого мне не хватало много лет. Хронический реактивный режим — это состояние, в котором вероятность остаться выше вероятности выйти, потому что выход требует того, что этим состоянием угнетено.
Эта книга об одном таком состоянии. О том, в котором человек стоит у порога задачи и не входит. Письмо, которое не отправлено. Отчёт, который лежит. Разговор, который откладывается. Тетрадь, которую хочется закрыть, потому что открыть её страшнее, чем отложить.
Со стороны это называют ленью. Изнутри это называется иначе. Это состояние, и у него есть признаки, которые видны не только в ощущениях, но и на приборах.
Мне самому удалось это увидеть. Наблюдая за сахаром, кетонами и сном, я заметил, когда включается реактивность, и увидел, что после неё возвращается энергия что-то делать. Я носил приборы: всё, что есть в часах Apple, ЭКГ, датчик сахара круглые сутки, кетоны так же, и другие. Об этом будет речь в середине книги.
Но сначала нужно разобраться с самим словом. Откуда оно пришло? Чем лень отличается от «не могу начать»? И что остаётся человеку, который весь свой срок слышал от других и от себя одно слово вместо вопроса?
Вопросы, с которыми мы идём дальше
Что, если слово «ленивый» это ярлык на состояние, которое можно увидеть и измерить? Чем лень отличается от откладывания, и чем откладывание отличается от «не могу начать»? И кто решает, к какому из трёх вы относитесь?
С этого начинается первая глава: «Ярлык».
Три карандаша этой главы
Установлено. Научных утверждений в этой главе нет: она личная. Факты биографии взяты из моих собственных текстов: «Феномен иммунитета», интерлюдия «Мальчик, который заикался» (гл. 8z), записи семинара «В зеркале психики» и моей устной записи, сделанной при подготовке книги (28.10.2026). Определение хронического реактивного режима взято из «Матрицы долголетия», гл. 24.
Моё толкование. Со стороны состояние человека с дислексией, заиканием и напряжением может выглядеть как лень. Это клиническое наблюдение и жизненный опыт, а не результат исследования. То, что на приборах видны признаки реактивности и возвращения энергии, моё наблюдение за собой.
Источники
- Саулитис А. «Феномен иммунитета», часть III, интерлюдия «Мальчик, который заикался».
- Саулитис А. «Матрица долголетия», гл. 24.
- Запись семинара «В зеркале психики» (цитаты по расшифровке).
Глава 1. Ярлык
Слово «ленивый» легко приклеить. Оно ничего не стоит тому, кто его произносит, и ничего не объясняет тому, кого им называют. Под одним словом прячутся разные состояния, и врачу важно различить их раньше, чем он решит, что делать.
Начну с женщины, которая пришла ко мне с готовым приговором. Случай собирательный: это не один человек, а черты нескольких. Ей было сорок три года, она преподавала. Первая её фраза была такой:
«Я знаю всё, что мне надо делать. Я не могу понять, почему я этого не делаю».
Когда я рассказал ей, как устроен механизм, в котором она оказалась, она ответила:
«То есть я не ленивая. Я просто не могу».
Эта фраза и есть тема книги. Между «не хочу» и «не могу» лежит расстояние, которое видно не по поведению, а по телу. Чтобы его разглядеть, нужно сначала развести слова.
1. Три состояния под одним словом
В быту «ленивым» называют человека в трёх разных положениях. Разведу их так, как развожу в кабинете.
Первое. Человеку не хочется, и ему спокойно. Дело не горит, награда не манит, ничто не мешает отдыхать. Такое состояние редко доходит до врача: оно никому не причиняет боли.
Второе. Человек хочет и знает, что надо, но откладывает. Дело нависает, настроение портится, он делает что угодно, кроме нужного. В науке это называют прокрастинацией: обычно так описывают откладывание намеченного дела, хотя человек ждёт, что от отсрочки ему станет хуже.
Третье. Человек не может начать. Он стоит перед задачей, как перед закрытой дверью. Дверь не тяжёлая. Просто ручка не поворачивается. Я говорил об этом образом, который запоминают:
«Прокрастинация — это когда вы берёте гранату, вырываете чеку и не можете кинуть. Значит, какая-то причина есть».
| Что видно со стороны | Что может быть внутри | Куда смотрит врач | |----|----|----| | Не делает и не страдает | Покой, другие приоритеты | Никуда: это не болезнь | | Откладывает и мучается | Неприятная задача, страх, усталость, отсрочка награды | На чувство перед задачей | | Не может начать, хотя хочет | Застывание, перегруз, телесная причина | На тело, сон, анализы |
Граница между вторым и третьим состоянием размыта, и именно в ней живёт эта книга. Но граница между первым и остальными нужна сразу, и вот почему. В октябре 2025 года в одном из эфиров я сказал так:
