Vitamodo School · Сборник 2: Распознавание и профилактика суицида · Брошюра 6 из 10 · Версия 1.0
Андрис Саулитис, M.D.
Если вы сами сейчас думаете о суициде, эта брошюра — не то, с чего стоит начинать. Пожалуйста, свяжитесь с кризисной линией или экстренной службой прямо сейчас.
Латвия: 116123
Евросоюз: 112
США: 988 (Suicide & Crisis Lifeline)
Великобритания: 116 123 (Samaritans)
Для других стран: findahelpline.com
Для тех, кто: должен рассказать ребёнку или нескольким детям, сегодня или на этой неделе, что кто-то в семье умер из-за суицида, — или кто уже рассказал им так, что к этому нужно вернуться.
Не для тех, кто: сам в зоне риска, — см. кризисные линии выше и свяжитесь с ними, прежде чем читать дальше. Разговор с ребёнком не может нести взрослый в непосредственном кризисе.
Что это такое — клиническая реальность
Эта брошюра — для взрослого — оставшегося родителя, тёти или дяди, бабушки или дедушки, опекуна, — который должен рассказать ребёнку или нескольким детям о смерти в семье из-за суицида. Она применима, когда умерший — родитель ребёнка, брат или сестра, бабушка или дедушка, близкий член семьи. Принципы применимы и тогда, когда о смерти уже рассказали неадекватно и к этому нужно вернуться иначе.
Рассказать ребёнку о смерти из-за суицида — один из самых трудных актов родительства, которые большинство взрослых когда-либо совершат. Это также один из самых значимых по последствиям. Десятилетия клинической работы и несколько десятилетий исследований сходятся теперь на едином наборе принципов. Принципы можно свести, выучить и применить. Они не делают разговор лёгким. Они делают его переносимым — для ребёнка и для взрослого, которому предстоит его вести.
Три вещи, которые нужно знать.
Первая: дети почти всегда чувствуют, что что-то не так. Ночные телефонные звонки, изменившиеся лица взрослых, нарушенный распорядок, необъяснённые отлучки, приглушённые разговоры — ребёнок читает всё это, часто в пределах часов. Молчание, которое взрослые часто выбирают держать во имя защиты, — не молчание, с точки зрения ребёнка. Это присутствие, у которого нет имени. Дети, особенно младшие, заполняют это безымянное присутствие собственными историями. Истории, которые ребёнок конструирует в одиночку, почти всегда хуже правды.
Вторая: соответствующая возрасту правдивость — клинический навык, а не моральный выбор. Принципам можно научить. Правильные слова не одни и те же для четырёхлетнего, для девятилетнего, для четырнадцатилетнего. Общее ядро: смерть названа честно, причина названа языком, который ребёнок может унести, ребёнку прямо сказано, что он её не вызвал, и дверь оставлена открытой для будущих вопросов. С возрастом меняются уровень детализации, абстракция, обрамление.