Vitamodo School · Сборник 4: Антипсихиатрия — критика под разбором · Брошюра 1 из 10 · Версия 1.0
Андрис Саулитис, M.D.
Для тех, кто: встретил антипсихиатрическую критику — в книге, в разговоре, в собственном диагнозе — и хочет думать о ней честно, не сваливаясь ни в отмахивание, ни в оборону.
Не для тех, кто: хочет, чтобы эта брошюра решила философский вопрос за вас. Она этого не сделает. Она даст вам более острый вопрос и более честную карту.
Что это такое — клиническая реальность
Эта брошюра задаёт вопрос, который в современном публичном разговоре редко задают внимательно и почти никогда не отвечают на него внимательно.
Реальны ли психические болезни?
Вопрос честен. Его задавали пациенты, борющиеся с диагнозом, члены семьи, наблюдающие, как близкому назначают лекарства, которых они не понимают, философы, сами психиатры, политические диссиденты, видевшие, как психиатрию используют как оружие, и читатели, встретившие антипсихиатрическую критику в книгах, фильмах или онлайн и желающие знать, что с ней делать.
Но вопрос в форме «реальны ли они» почти всегда производит плохие ответы. Он производит категорическое отвержение психиатрии. Он производит оборонительное объятие медицинской модели. Он производит пациентов, которые отказываются от нужного лечения, потому что «ярлыки не реальны», и пациентов, которые теряют собственное чувство деятельного участия, потому что «ярлыки всегда реальны». Форма вопроса приглашает две крайности; клиническая реальность ни в том, ни в другом месте.
Эта брошюра предлагает, самым честным образом, каким я могу, что вопрос за вопросом «реальны ли они» — более важный, — и что это иной вопрос, чем думает большинство людей, что они задают.
Замечание о том, чем эта брошюра не является. Это не апология психиатрии. Дисциплина совершила существенные исторические ошибки — некоторые катастрофические. Это также не защитная речь в пользу антипсихиатрии. Критика была права в важных вещах и неправа в других. Это попытка практикующего психиатра, после сорока лет практики, подумать вслух о том, что мы на самом деле делаем, когда называем и лечим психическую болезнь, каковы пределы наших категорий и как читатель может держать вместе и силу, и слабость дисциплины, не сваливаясь ни в отмахивание, ни в поклонение.
Вопрос несут три рамки.
Первая рамка — онтологическая. Когда мы спрашиваем, реальны ли психические болезни, спрашиваем ли мы, существуют ли они так, как существует камень в почке, — как дискретные физические сущности, на которые можно указать с помощью визуализирующего аппарата? Или мы спрашиваем, существуют ли они так, как существует диабет, — как клиническая категория, определяемая паттернами дисфункции, которые имеют множественные лежащие в основе механизмы? Или мы спрашиваем, существуют ли они так, как существуют деньги, — как социальный институт, реальный потому, что мы относимся к нему как к реальному? Психические болезни реальны во втором и третьем смыслах, отчасти в первом. Клиническая реальность ближе к диабету, чем к камню в почке, и существенно ближе к диабету, чем к деньгам. Смешение этих трёх смыслов «реального» — по моему опыту, единственный крупнейший источник путаницы в этом разговоре.