Vitamodo School · Сборник 4: Антипсихиатрия — разбор критики · Брошюра 2 из 10 · Версия 1.0
Andris Saulitis, M.D.
Для тех, кто: столкнулся с критикой психиатрических лечебниц — через Фуко, через кино, через культурную память — и хочет прочитать эту историю честнее, чем её несёт народная память.
Не для тех, кто: хочет, чтобы эта брошюра подтвердила уже занятую вами позицию. Если ваш взгляд на историю лечебниц окончательно сложился, это неподходящий документ.
Что это такое — клиническая реальность
История психиатрической лечебницы — одна из тех территорий, где современный публичный разговор ведётся с наибольшим напором и с наименьшей точностью знания. Большинство читателей несут — из фильмов, романов и антипсихиатрического чтения — образ лечебницы как места жестокости, фиксации, электрошока и лоботомии: сплошь тёмную главу длиной в полтора столетия, из которой настоящему посчастливилось вырваться. Большинство же клиницистов, напротив, несут более многослойную картину, в которой катастрофические провалы и серьёзные терапевтические намерения сосуществовали — часто в одном и том же учреждении, часто в одном и том же десятилетии.
Обе картины отчасти верны. Ни одна из них по отдельности не является достаточно честной.
Эта брошюра — для читателя, который столкнулся с критикой лечебниц — через Фуко, через «Пролетая над гнездом кукушки», через документальные фильмы о Уиллоубруке или Бедламе, через общую культурную память — и хочет знать, что с этим делать. Честная история не является оправданием психиатрии. Она также не является тем простым осуждением, которое несёт народная память. Реальная история более запутанная, более медленная, более институциональная, чем личная, и существенно более значимая для сегодняшней клинической помощи, чем это обычно осознаётся.
Замечание, прежде чем мы пойдём дальше. Не существует единой эпохи лечебниц. Есть по меньшей мере три разных периода, которые смешиваются под одним названием, три разных набора учреждений, три разных набора намерений и три разных набора вреда и пользы. Чтение их как одной непрерывной истории производит ту культурную память, которая у нас есть сейчас; чтение их как отдельных фаз производит более полезное понимание.
Три рамки несут эту историю.
Первая рамка — институциональное намерение. Современная лечебница, когда она возникла в конце восемнадцатого и начале девятнадцатого века в Европе и Соединённых Штатах, была реформаторским движением. До лечебницы людей с тяжёлым психическим расстройством в большинстве западных обществ держали в тюрьмах, работных домах, семейных чердаках или на цепи под открытым небом. Реформаторы — Филипп Пинель в Париже, Уильям Тьюк в Йорке, Доротея Дикс в Соединённых Штатах — выступали за учреждения, которые были бы местами убежища (asylum буквально и означает «убежище») и морального лечения — структурированного, гуманного режима труда, распорядка и уважения, который, как они верили, приводил бы к выздоровлению. Ранние учреждения этого движения имели показатели выздоровления, которые в некоторых задокументированных случаях превосходили то, что достигается сегодня. Они были небольшими, хорошо укомплектованными персоналом, географически отделёнными от городов и выстроенными вокруг явного терапевтического намерения. Эта фаза — та часть истории лечебниц, которой народная память не содержит вовсе.